Накануне того рейда Гроздан и с ним еще восемь воинов приезжали к старцу Филадельфу за советом. Там Алексей и видел его.

- Гроз... дан...

Мертвый слав мертво улыбнулся. Невидимая рука, сжимавшая сердце, обманно разжалась - чтобы впустить надежду и сжаться вновь.

Не такой смерти желал себе Алексей Пактовий, когда давал клятву на верность кесарю Радимиру...

Хотя - почему не такой? Заслонить собой кесаря в бою или от клинков убийц - вершина, предел желания всякого слава. Отвлечь на себя злое волшебство, дать господину секунду передышки, в которую он может... может...

Гигантская пиявка впилась в нутро Алексея, примостилась, напряглась - и потянула, всасьшая ставшие от ужаса жидкими внутренности и кости.

"Стой, Гроздан!" - тяжелый рык расколол Алексею череп. Он схватился за голову, отшатнулся, крича, - и увидел, как тяжело поднимается со своего места кесарь... "Гроздан, воспрещаю тебе!"

Холодом обвило плечо и бок - будто в самую стужу привалился к каменной стене. Мимо прошел и встал напротив мертвого Гроздана мертвый Домнин.

И Гроздан будто бы даже попятился, но тут же остановился.

"Старик, уйди. Я не подчинюсь тебе, бедный седой мотылек. Тот, кто послал меня, готов овладеть миром, а чем можешь овладеть ты? Садовой лейкой? У тебя еще есть время уйти самому. Даю тебе три счета..."

"Не трудись считать, трус. Здесь ты не пройдешь. И ты это знаешь, так ведь?"

Домнин сделал шаг вперед. Комната чуть провернулась, в щели меж потолочных плах посыпался мусор.

"Остановись, безумец, - сказал Гроздан. В голосе его было только спокойствие. Слишком много спокойствия. - Ты ведь не желаешь остаться на пороге?"

Домнин сделал второй шаг. Ртутный ручеек побежал по стене, растекся лужицей. Тяжелые блестящие капли застучали о половицы и столешницу.

"На этом тебя и подловили, так ведь, слав? Да, ты еще помнишь то время, когда был доблестным славом... Остаться на пороге. Что может быть страшнее?.. Может, слав. И ты это тоже очень хорошо знаешь..."